• Alexandra Appelberg

Салман Рушди, "Сатанинские стихи"


Британский писатель индийского происхождения Салман Рушди не очень любит говорить о вышедшем в 1988 году романе “Сатанинские стихи”. Девять лет жизни, последовавшие за публикацией, он считает выброшенными из жизни: писателю приходилось скрываться, переезжая с одной конспиративной квартиры на другую в рамках программы защиты свидетелей, после того, как аятолла Хомейни призвал мусульман всего мира к убийству автора и всех причастных к книге. Ни извинения Рушди, ни его уверения, что он совсем не хотел обидеть мусульман, и вообще книга не про то, что вы подумали - не возымели успеха. Протесты против романа (с человеческими жертвами) прошли в Индии и Пакистане; мусульмане в Великобритании и США призвали к запрещению книги, на несколько книжных магазинов совершались нападения. Роман запретили в Южной Африке, Пакистане, Саудовской Аравии, Египте, Бангладеш, Судане, Малайзии, Индонезии и Катаре. За голову Рушди в Иране предлагали 3 миллиона долларов, за хранение книги на Занзибаре или в Малайзии полагалось три года тюрьмы. Переводчик романа на японский, Хитоси Игараси, убит. Издатель книги в Норвегии ранен. На русском “Сатанинские стихи” официально не выходили - любительский (и очень плохой) перевод появился только 2011 году.

Салману Рушди пришлось много лет скрываться от гнева мусульман

В романе пересекаются несколько сюжетных линий. Суперзвезда индийского кино Джибрил и преуспевающий актер-эмигрант Саладин летят из Бомбея в Лондон. Самолет захватывают и взрывают террористы, но герои не только не погибают, но перерождаются в ангела (Джибрил) и дьявола (Саладин) и продолжают свою жизнь в Англии. Вторая сюжетная линия - история пророка Махаунда, в котором легко узнается Мухаммед. Махаунд получает откровение от архангела и начинает проповедовать в Джахилии, древнем городе, под которым подразумевается Мекка. Его религия привлекает поначалу лишь отверженных (“водоносов, мигрантов и рабов”), но со временем власти города начинают видеть в нем опасность. В третьей сюжетной линии то ли провидица, то ли сумасшедшая по имени Аиша ведет целую деревню пешком к Мекке - она утверждает, что только так они могут совершить паломничество, а с преодолением препятствий (например, моря) им поможет вера и бог, а научный прогресс XX века только мешает. 

Изображение пророка показалось некоторым мусульманам оскорбительным; Рушди обвинили в богохульстве. Возмущение вызвали сцены с описанием жен Махаунда, а также использование имен Джибрил (Джабраил, архангел в исламе) и Саладин (герой, освободивший Иерусалим от крестоносцев). Мекка в романе носит название Джахилия - в переводе с арабского “время незнания” (так в исламе называют эпоху до Пророка), а само откровение, по сюжету, не бесспорно. Эти и другие элементы романа сделали его автора предметом ненависти по всему миру. 

Аятолла Хомейни издал фетву, призывающую мусульман всего мира к убийству Рушди. Иранский бизнесмен добавил к ризыву вознаграждение в $3млн

Сам Салман Рушди сказал в интервью в 1990 году: “Больше двух лет я пытаюсь объяснить, что “Сатанинские стихи” никогда не задумывались, как оскорбление; что история Джибрила - это парабола того, как человек может быть разрушен потерей веры; что сны, в которых все эти так называемые “оскорбления” происходят - это описания его распада, и в романе явно считываются как наказание и расплата главного героя; и что персонажи, которые мучают его нападениями на религию - представляют собой процесс его посвящения, а не являются выразителями точки зрения автора”.

То ли трудности перевода (роман так и не был переведен ли на арабский, ни на урду, ни на фарси), то ли неспособность считывать метафоры, но радикальные исламисты так и не поняли, что вместо того, чтобы нападать на “Сатанинские стихи”, они могли бы взять их на вооружение. 

Салман Рушди не раз говорил, что роман - о невозможности интеграции, о провале мультикультурализма, о “миграции, метаморфозах, внутреннем разделении, любви, смерти, Лондоне и Бомбее”. Эмигранты, чужаки - главные герои всех сюжетных пластов романа. Даже Махаунд-Мухаммед - это человек, не находящий себе места в обществе Джахилии (Мекки), отверженный, другой. Симпатии автора всегда на стороне таких “других”. Но еще важнее, что “Сатанинские стихи” - это жесткая критика западного (британского) общества и либерализма. Для мигрантов второго поколения (в романе они представлены Мишал, дочерью-подростком эмигрантов из Индии) улицы Лондона - это поле боя. Здесь любой “цветной” может быть голословно обвинен, избит, убит просто по факту своей инаковости. 

Британский либерализм вытеснил вопросы расы в сферу личного, оставив мигрантов без возможности разрешения их проблем политически. Те, кто приехал в Лондон в поисках лучшей жизни, готовы смириться и подстроиться. Те, кто родился здесь, но остается “другим” - уже нет. Назревает бунт. 

Я как-то писала на канале о французском эксперте по терроризму Оливере Рое. Он говорит, что большинство террористов-одиночек в Европе последних лет - представители второго поколения эмигрантов. Они уже оторваны от культуры их предков, но не могут стать своими там, где родились - часто потому, что их окружение не торопится их принимать. Их отверженность, оторванность от других становится основой их радикализации, а совсем не ислам. Вербовщикам ИГИЛ нужно просто связаться с этими (как правило, очень молодыми) людьми и еще больше убедить их в том, что они и так видят и чувствуют: западный мир их не принимает, они чужаки, то есть - «о невозможности интеграции, о провале мультикультурализма, о миграции, метаморфозах, внутреннем разделении». По сути, об этом Салман Рушди написал еще в 1988 году. 

Одна из ключевых глав романа - описание массовых беспорядков и горящего Лондона - прямая отсылка к реальным столкновениям между протестующими, как правило, африканского происхождения, и полицией в Брикстоне в 1981 году. Журнал Time назвал эти события “Кровавой субботой” - множество людей были ранены, сотни автомобилей и около тридцати зданий сгорели, еще больше - были частично разрушены. Это был бунт мигрантов против расизма, который государство не хотело замечать, и носителем которого само же и являлось. 

Беспорядки в Брикстоне в 1981 году явно вдохновили Рушди на напиисание сцен "горящего Лондона"

Пожары Лондона Рушди описывает, как очищающее пламя. Наконец-то в городе, где “день не сильно отличается от ночи” (для Рушди это метафора аморфной, соглашательской политики, которая ничего не может решить) становится жарко. 

И в этом еще одна отличительная черта романа. Он - ода экстремизму. Рушди прямо спрашивает своих героев: “Какая ты идея? Та, что идет на компромисс, на сделки, подстраивается под общество, старается занять нишу, чтобы выжить; или ты та упрямая, кровавая, непробиваемая идея, которая скорее сломается, чем прогнется под ветром? Та, которую в девяносто девяти случаях из ста разобьют на мелкие осколки, но в сотом случае - она изменит мир”. И не остается никаких сомнений в том, что автор предпочитает. “Сатанинские стихи” - это слова дьявола, которые он, притворившись ангелом, шепчет на ухо Пророку. В них - компромисс: он разрешает Махаунду признать существование трех главных богинь политеистической Джахилии, чтобы остаться в городе и продолжить проповедовать. Но это - ложный путь, ведь “нет бога, кроме Аллаха”. 

Событие, которое запускает действие романа - захват тремя террористами пассажирского лайнера. Двое из них не способны довести дело до конца, но сила за женщиной, с ног до головы обвешенной взрывчатой и готовой ее использовать. Автор, как и пассажиры, вполне ей симпатизирует - ведь “если ты живешь в двадцатом веке, тебе не так уж сложно увидеть себя в тех, кто более отчаян”. Взрыв самолета в воздухе становится перерождением главных героев, им же, далее по сюжету, станут поджоги Лондона. Вообще, насилие у Рушди всегда скорее символическое - от него никто особо не страдает, все только очищаются. Не уверена, что это - трусость автора, который и сам оказывается неспособен пойти до конца, без компромиссов? Или надежда, что как-то ситуацию можно разрешить без насилия? 

80 views