• Alexandra Appelberg

Как левые в Израиле победили – и умерли

Впервые за долгие годы правящая коалиция в Израиле включает левые партии «Авода» и МЕРЕЦ, но не стоит заблуждаться: это правая коалиция, и левые голоса в ней способны в лучшем случае сдержать доминирующих в ней «ястребов» из правого лагеря.


Плачевное положение израильских левых – давняя тема дискуссий, в том числе и среди них самих. О том, как политическая сила, стоявшая за созданием Государства Израиль, оказалась в ситуации, когда даже преодоление электорального барьера может оказаться непосильной задачей, и как это положение изменится сейчас, когда «Авода» и МЕРЕЦ стали частью правительства – в разговоре с Алоном Хуттером, политическим советником одного из депутатов левого лагеря.


Тамар Зандберг и Ницан Горовиц, оба МЕРЕЦ, министры окружающей среды и здравоохранения соответственно. Photo Credit: Tomer Neuberg

Чтобы объяснить состояние левого лагеря, Алон приводит в пример любительское ютьюб-шоу «120 и две». В нем две девушки с видеокамерой приходят в Кнессет и задают парламентариям несколько вопросов. Один из них – «Где вы себя видите через 10 лет?»


– Практически все депутаты от партии «Ликуд» сказали, что собираются стать премьер-министром или, на худой конец, получить другой ключевой портфель – министра финансов, или иностранных дел, или обороны. Когда тот же вопрос задали Моси Разу, №6 в списке МЕРЕЦ, он сказал: «Я, скорее всего, буду работать в какой-нибудь организации по защите прав человека». Вот и вся разница. Даже какой-нибудь тридцатый номер в «Ликуде» надеется быть премьер-министром через 10, 20 лет. Они все очень амбициозны, и они готовы на многое.


Ты думаешь, это годы в оппозиции, без реального доступа к власти сделали левых такими апатичными?

Тут много причин. Я бы мог про каждого конкретного человека объяснить, что сделало его таким – и это все очень понятные вещи. Тот же Моси Раз. У него налаженная жизнь. У него есть дом. Ему платят деньги – например, когда приглашают прочитать где-то лекцию. Он не сумасшедше богат, но ему это и не нужно. Но в нем нет голода, и потому он не амбициозен. Он думает, что он и так сделал достаточно.


Возьмем кого-то помоложе – Тамар Зандберг. Пик ее карьеры случился, когда она стала председателем партии МЕРЕЦ. А на следующий день все узнали, что она наняла для этого ультраправого руководителя избирательной кампании. И после этого ее все возненавидели – ее друзья, ее коллеги. Для них это было как узнать, что твой партнер тебе изменяет. Все отвернулись от нее. Для Тамар это было очень сложное время, ей было очень одиноко. Все, чего она хотела – переждать, чтобы все это поскорее закончилось.


Людей вроде Биби это бы не остановило...

Не то, что не остановило – это бы их только подтолкнуло вперед! Я вижу, как в левом лагере, когда кто-то делает что-то хоть немного спорное и получает свою порцию ненависти, они в конечном итоге решают, что это того не стоит. А с другой стороны Мири Регев, которая питается ненавистью. Сделать что-то спорное, что-то, за что ее будут обсуждать и ругать? Да только скажите ей, что нужно сделать – она готова.



Королева неоднозначных поступков и высказываний Мири Регев в платье, изображающем Иерусалим, на фестивале в Каннах

Другой хороший пример – Орен Хазан. Он просто жаждет внимания. А теперь посмотрите на людей из левого лагеря. Тот же Бени Ганц – человек, который с 18 и до 56 лет не знал ничего, кроме уважения и обожания. Когда ему было 18, он пошел в армию, и он был там лучше всех. Постепенно он получал все больше людей под свое командование, пока не стал начальником Генштаба. И каждый раз, когда он входил в комнату в своих генеральских погонах, люди не испытывали ничего, кроме восхищения. И у него есть жена и дети, которые всегда были семьей героя и знаменитости. Он никогда не был противоречивой фигурой! Пока не занялся политикой. И из повсеместно уважаемого человека он превратился в человека, которого ненавидят, на которого кричат и оскорбляют. И для некоторых людей быть ненавидимыми – это большая проблема.


Лично я, например, – меня это не так трогает. Я привык, что некоторые люди ненавидят меня за мои взгляды. Но мне проще – у меня нет опыта, когда 40 лет мною все восхищались. Люди, которые приходят в левый лагерь – славные парни. Хорошие ребята! И таково же все их окружение.


А теперь посмотрите на другую сторону. Есть «агрессивные правые» – Бен Гвир, Бецалель Смотрич. Эти ребята не против ранить или уничтожить кого угодно – хоть арабов, хоть леваков, хоть солдат израильской армии, на которых поселенцы (которых в кнессете представляют Бен Гвир и Смотрич) нападают примерно каждую неделю. И есть чуть менее агрессивные правые, но тоже не слишком отстающие. Не стоит забывать, как Биби изначально пришел к власти: с помощью подстрекательства, которое привело к убийству премьер-министра Ицхака Рабина.


То есть нормальных правых, которые не хотят насилия, не существует?

Раньше существовали. Таковым был Бегин, но многие сегодня и его назовут леваком. Когда Ариэль Шарон провел размежевание, он стал «леваком». То же случилось со всеми, кто последовал за ним. Эхуд Ольмерт, Ципи Ливни, Дан Меридор. Все это были «ликудники», которые придерживались правых взглядов, но не хотели насилия – и их записали в леваки.


Так что у нас политики либо разной степени агрессивности справа, либо «леваки» – которым постоянно угрожают, которые запуганы. Но в целом – всем довольны. Не то, чтобы кто-то из них обеднел, не продвинувшись в политической карьере. У них есть их приятные работы, многие уходят в хайтек. Биби поступал очень умно, отбирая в свой лагерь агрессивных и голодных, в то время как левый лагерь был сытым и комфортным. Вот почему Моси Раз не хочет быть премьер-министром, а каждый идиот в «Ликуде» – хочет.


И все же, как так получилось, что левые в Израиле стали такими безвольными?

Есть и другая причина. В Израиле, как ни странно, все верят в самые левые экономические идеи. Это показывают все опросы общественного мнения в любой год, даже при самом правом правительстве. Все хотят бесплатного образования, доступной медицины, все верят в соцобеспечение. В этом даже никого не нужно убеждать! Идеи Берни Сандерса не просто воплощены в Израиле – он к ним и пришел в израильском киббуце в юности. Если спросить рядового американца, считает ли он, что человек с инвалидностью должен получать деньги от государства – многие ответят нет. Инвалидность или нет – иди работать. Спросите о том же израильтянина, и он вам скажет да. Да, государство должно выплачивать пособие. Оно должно обеспечить такого человека крышей над головой и рампой, чтобы он мог свободно выходить на улицу. А лучше еще и работой его обеспечить. Вы же государство!


Социалистическая идея в Израиле победила. Правым нечего ей противопоставить.


Но начиная с 1967 года главной проблемой в Израиле стала оккупация. Главная политическая дискуссия была о том, продолжать ли ее или прекратить. В конце 1970х-начале 80х начали говорить о «двух государствах для двух народов». Это была безумная идея, самая левацкая, какую только можно было вообразить. За одно упоминание об этом вас записали бы в предатели. И вдруг – в начале 90х – эта идея стала повсеместно принятым консенсусом. Когда Рабин пытался заключить мир с палестинцами, рейтинг одобрения идеи «двух государств» достигал 80 процентов.


Недавно я говорил с Шаулем Ариэли, экспертом по палестино-израильскому конфликту, который многое знает и много писал об оккупации. Он сказал, что проводил недавно опрос среди жителей Ариэля. Он спрашивал: если вам предоставят квартиру в пределах зеленой черты, в Беэр-Шеве или Петах-Тикве – вы готовы переехать? Подавляющее большинство ответили да. Людям не нужны территории! В среднестатистической семье поселенцев 5 детей, и двое из них уезжают. Несмотря на то, что они выросли в поселениях, несмотря на все экономические бонусы, на дешевизну, на отсутствие налогов – они уезжают. Те, кто сопротивляется – это очень незначительное меньшинство, которое представляют Бен Гвир и Смотрич. Что это, 5 процентов населения? Так что левая идея «двух государств», необходимости мирного соглашения – она тоже победила. Большинство, как видно, не поддерживает правую идею, что мы должны держаться за территорию и отправлять наших детей умирать за нее.


На самом деле, правые кандидаты постоянно обещают своему электорату левацкие вещи. Биби пришел к власти под лозунгом «Добьемся безопасного мира». И практически каждый правый кандидат называет себя «социальным» – то есть, обещает позаботиться о бедных.



Предвыборный плакат 1996 года: «Нетаньяху. Добьемся безопасного мира»

И вот, победив в двух главных политических дискуссиях – об оккупации и об экономике – левый лагерь в Израиле умер. Вот почему никто в левом лагере не имеет достаточно амбиций.


Мерав Михаэли недостаточно амбициозна?

Она амбициозна, но невозможно стать премьер-министром на женской повестке. Не в Израиле, где у нас под боком миллионы палестинцев, чьи права нарушаются в десятки раз больше, чем права женщин.


Может быть, все так устали от палестинского вопроса, который все равно никуда не девается, что предпочитают об этом не думать?

Об этом невозможно не думать. Это даже не вопрос морали. На это можно смотреть, как на чисто экономическую проблему. Сколько денег мы вливаем в то, чтобы держать другой народ под нашим контролем? Около 40 процентов налогов, которые мы платим, идут не на развитие школ, медицины и общественного транспорта, а на то, чтобы контролировать другой народ. Зачем? Это же наши деньги, и это не имеет никакого смысла. Это касается каждого израильтянина, и выборы, в конечном итоге, должны быть об этом.


629 views