• Alexandra Appelberg

Али Суфан. "Анатомия террора"

Updated: Aug 22, 2019


В 2001 году в ФБР работало всего несколько агентов, говорящих по-арабски. Одним из них был Али Суфан - американец ливанского происхождения, он участвовал в расследованиях, связанных с терроризмом и исламским экстремизмом, включая подрыв американского военного корабля USS Cole в Йемене, ответственность за который взяла на себя «аль-Каида». Суфан был одним из первых, кто обратил внимание на Усаму бен Ладена - выходца из влиятельной саудовской семьи, который посвятил себя джихаду, сражался с советскими войсками в Афганистане, на рубеже столетий обрастающего все большими ресурсами и привлекающего все больше людей в свои тренировочные лагеря в Афганистане и Африке. Али Суфан был ближе всех к раскрытию планов террористов 11 сентября. Вполне возможно, теракт можно было предотвратить, но помешали интриги внутри ФБР и ЦРУ - по крайней мере, так считают сам Суфан и журналист и писатель Лоуренс Райт, написавший об этом книгу The Looming Tower и получивший за нее Пулитцеровскую премию. 

Али Суфан, бывший спецагент ФБР

Книга Суфана «Анатомия террора: от смерти бен Ладена до восхода Исламского государства» исследует, как мир джихада изменился после 11 сентября. Когда США объявили о начале “войны с террором” и ввели войска в Афганистан, существование самого бен Ладена и его ближайшего окружения стало заметно менее комфортным: вместо вольготной жизни под крылом Талибана им пришлось бежать в соседний Пакистан или Иран, где верхушка организации, а также жена и сыновья бен Ладена стала заложниками режима аятолл. Сам бен Ладен вынужден был жить в режиме постоянной секретности: он практически не покидал свои временные убежища в Пакистане и Афганистане, ограничил круг общения, часто переезжал с места на место. 

Но для «аль-Каиды» это были годы расцвета. После атаки на башни-близнецы «аль-Каида» стала привлекать все больше сторонников по всему миру. В верности бен Ладену стремились присягнуть как отдельные экстремисты, готовые пройти тренинги под эгидой «аль-Каиды» и влиться в ряды моджахедов, так и целые организации и террористические группировки, действующие на территории Ближнего Востока, Африки и за их пределами. «Аль-Каида» превратилась в своего рода франшизу - самые разные группы по всему миру заявляют о своей преданности идеям бен-ладенизма. Сегодня, семь лет после смерти лидера, его организация разрослась сильнее, чем он когда-либо мог представить. В 2001 году в рядах «аль-Каиды» было всего около 400 человек, а сейчас, по словам Суфана, их тысячи и тысячи. 

Усама бен Ладен в горах Тора-Бора, Афганистан

Впрочем, не все последователи бин-Ладена разделяют единый взгляд на джихад. Продолжая аналогию из мира корпораций, «аль-Каида» работает не как «Старбакс» - сеть с централизованным управлением, а скорее как «Макдоналдс» - ее «отделения» получают более или менее конкретные рекомендации, которым они следуют или не следуют - в зависимости от обстоятельств. Несмотря на то, что конечная цель, по крайней мере в теории, у всех одна - построение Халифата, жизнь в котором будет подчинена законам шариата, - но способы прийти к ней и, главное, время, отведенное на ее реализацию, разнятся. 

Усама бен Ладен считал, что победа мирового джихада должна пройти три стадии. Сначала необходимо создать зоны “хаоса”, которые не в состоянии будут контролировать существующие правительства. Вот почему «аль-Каида» так активна там, где не работают традиционные институты: в разгар войны в Йемене, в Сирии после “Арабской весны”, в разрушенных конфликтами африканских странах. Вторая стадия - заручиться доверием и поддержкой местного населения. Для этого нужно установить справедливое и эффективное управление в соответствии с шариатом. В Судане бен Ладен фактически заново отстроил инфраструктуру, включая дороги - “аль-Каида” была более успешным управленцем, чем местное правительство. И только после этого можно переходить к третьей стадии - собственно, созданию исламского государства. Кроме того, бен Ладен считал, что третья стадия не имеет смысла до тех пор, пока существуют США - с их мировой гегемонией они могут помешать созданию Халифата, а потому борьба с ними и с их западными союзниками - первоочередная задача, ради которой мусульмане должны забыть свои внутриконфессиональные дрязги. Бен Ладен не собирался стоить исламское государство - он считал, что до этого времени джихадистам предстоят десятилетия работы. 

Но не все разделяли эти взгляды. Иорданец Абу Муса аль-Заркави, создатель организации «Армия Единобожия и Джихада», формально присягнул «аль-Каиде», но вместо мирового джихада объявил войну иракским шиитам. Он уничтожал шиитские мечети, убивал иностранцев и иракцев, замеченных в связях с ними, организовывал похищения и казни. Все это противоречило идеям бен Ладена - во-первых, он считал, что сунниты и шииты по крайней мере на время должны объединиться против внешнего врага, а во-вторых, справедливо полагал, что излишняя жестокость только отвратит иракцев от «Армии Единобожия» и сделает невозможным второй пункт плана - получить поддержку местного населения. Так и случилось: аль-Заркави ненавидели не только шииты, но и лидеры иракских и иорданских суннитов, шейхи и старейшины кланов, которых террорист настроил против себя. 

Аль-Заркави был убит под американскими бомбами в 2006 году, но дело его живо до сих пор - последователи аль-Заркави создали «Исламское государство».

Али Суфан подробно рассказывает о других региональных ответвлениях «аль-Каиды» и террористических лидерах, определивших судьбу организации после смерти бен Ладена - все это в очень американской, голливудской манере (синематографичное описание рейда, в котором был убит бен Ладен, американский солдат, стоящий над телом аль-Заркави со словами “Thats one dead son of a bitch”) - довольно увлекательное чтение, подводящее, вместе с тем, к нескольким важным выводам.


Во-первых, Али Суфан утверждает, что в истории «аль-Каиды» точка еще не стоит:

«Сегодня «аль-Каида» мало выиграла бы, устраивая зрелищные атаки на Запад. Вместо этого она аккумулирует ресурсы и территории в таких местах как Сирия, Йемен и Северная Африка, в то время, как мир отвлекся на конфликт в Сирии. Но когда «Исламское государство», наконец, падет - внимание снова переключится на «аль-Каиду». Вот тогда она атакует, и атакует сильно». 

Во-вторых, конфликт в Сирии наглядно показывает несостоятельность теории «столкновения цивилизаций» - идеи о том, что противостояние исламской и западной цивилизаций пришло на смену холодной войне запада и коммунистического блока. После 11 сентября некоторые комментаторы использовали эту теорию, пытаясь объяснить, что происходит - но сегодня она выглядит очевидным упрощением. Одного взгляда на расстановку сил в Сирии достаточно, чтобы понять: это скорее внутрицивилизационный конфликт. Сунниты убивают шиитов, иранцы атакуют арабов, турки воюют с курдами... главные действующие лица здесь - мусульмане. Остальной мир, включая США, по большому счёту лишь наблюдает и пытается незначительно повлиять на исход. 


Суфан считает, что США и союзники не должны бояться использовать армию в борьбе с терроризмом в местах «хаоса». Но нельзя забывать, что работа армии - «сдерживать плохих парней, чтобы таким образом дать время и пространство для постарения институтов, необходимых для долгосрочного мира». А чтобы создать такие институты, нужно использовать дипломатические, политические и экономические инструменты. Сейчас, говорит Суфан, США редко думают дальше военных вмешательств. 

«Представьте что было бы, если бы в Европе после Второй мировой не было бы плана Маршалла, а вместо этого США просто оккупировали бы континент. Европейцы начали бы справедливо воспринимать нас не как союзников, а как врагов - и история сложилась бы совсем иначе. К счастью, Соединенные Штаты повели себя по-другому. Вместо этого, согласно «плану Маршалла», мы работали, чтобы восстановить разрушенные общества, экономики, институты и инфраструктуру, отброшенные назад шестью годами войны. Мы должны помнить об этом и сегодня, взаимодействуя с сообществами, страдающими от раковой опухоли джихадизма».

81 views